Лето душило меня насквозь. Наш город плавился.
Совсем недавно я лежала в полупустом автобусе, поджав ноги. По салону гулял ветер и уносил надежду, которая мерцала во мне еле заметным огоньком. Я куталась в полупрозрачную ткань, в блестящий платок, который мой одинокий мужчина держал в руках. Держал в руках и даже наматывал на свою шею. От того под тонкой тканью было тепло.

Под звуки усталого сердца пролетали леса, вставали стенами горы, непослушные ручьи журчали колыбель сквозь тихую сухую ночь. Я ехала туда, где любви уж точно нет. Там нет моих сверстников, хоть сколько-то похожих на любовь. А взрослые одинокие мужчины мне больше ни к чему.

Да-да, и этот молодой человек в белой рубашке, мой новый знакомый, с которым я выхожу теперь гулять, станет мне хорошим другом, не более того.

…Мои друзья почему-то считают, что со мной нужно общаться, как с мужчиной. Да, я готова с ними прыгать на волнах, когда подруги прячутся от шторма на морском берегу; готова взлетать на парашюте и не кричать: «Ааааа!.. Это страшно!» — готова лезть на скалы и изучать заброшенные места, но они все время забывают, что «я люблю спорт» не означает «наши силы равны».

— А давай постоишь завтра на воротах, у нас Мишаня заболел! Ну, Лееенк! Подмени! Ты же мне друг!
— Алло, Лен? А пошли за тысячу километров собирать грибы? Ну, конечно, пешком! От самого дома и назад тоже, так интересней!
— Лен, айда на лыжную базу! Тут есть одна хорошая! Мне кажется, она даже в черте города! Ну и что, что город практически не знаешь? Сориентируешься! Жду там!
— Лена, а ты можешь вон на том поваленном дереве сделать шпагат? Для фотографии красиво!

Наш город плавится. Сейчас и теперь я приглашена на вело-прогулку на моем вело-драндулете, который, как минимум, предназначен для проката на идеально гладкой поверхности и, как максимум, на асфальтированной лесной трассе. Педали тугие, ехать по траве, тропинкам, пригоркам, неровной глине все равно, что тащить велосипед на себе, но сей факт решаю скрыть. Я хочу попасть в желтое поле, на холодный ручей, к которому мы летим со скоростью света.

Да, он хороший. Главное, чтобы не обнял. Не хочу. Не готова.
Мне легко. Я свободна. Здесь мы, огромное небо и земля, больше ничего. Здесь эхо и мы, мы, мы… Не обнял. Я довольна.

Я жду звонка. Зовет снова. Он водит меня в лес, водит к реке. По выжженной траве мы ходим в лето. Мы говорим, говорим, говорим…
А на реке гуси. Как белые пушистые пятна они снуют по темной воде из стороны в сторону. Как давно я не видела птиц в том большом городе…

Он курит. Он много курит. Там, еще вначале, в тот первый вечер он сидел передо мной весь в синей дымке, горбился, как старик; вдыхал, вдыхал причудливые узоры и думал, что это круто. Я видела не его. Я вспоминала, какими идеальными бывают мужчины. Вновь замечала дым, и было противно. Противно, противно, противно! А сейчас просто. Переживаю.

В тот первый вечер, помнится, обещала себе никогда больше не связываться с тем странным типом, но на другой же обещание нарушила. И вот теперь я сижу в кафе со Светой, с моим милым другом Светой. Хитро-хитро заглядываю ей в глаза и улыбаюсь:
— А еще недавно я узнала, что он умеет готовить! То есть он, такой непонятный мальчик, умеет готовить! Сааам!
— О, какое это имеет значение, если он для тебя просто друг?
— Конечно, просто и только друг! Но согласись, это так приятно – иметь друга, который умеет готовить!

…Любуюсь ресницами, ищу фотографии, ночами жду в интернете. В социальных сетях у нас так много друзей, но всегда мы ждем кого-то одного… И тот, кого ждала раньше, теперь из закладок удален, да и из друзей вовсе.

Я еду с моим просто другом гулять в соседний город. Сегодня точно обнимет. Мы снова сидим рядом, снова говорим о чем-то, не умолкая. Погода мрачная и, кажется, пойдет дождь. Мне бы положить голову на его плечо. Но… нет, нет, нет.

За окнами уютной кафешки он угощает меня каким-то тортиком, горячим чаем. Мы дышим городом, шлепаем по бесконечным дорогам. Я здесь была, но город никогда не любила. Нет, даже больше: он вызывал у меня неприязнь. А сейчас… очень даже ничего. Здесь неплохо, совсем не плохо…

Мои поклонники, мальчишки-сверстники, всегда старались поскорее заполучить доступ к телу, а потому оставались ни с чем. А этот… Смотрел на меня такими глазами и даже не обнял.

Я уезжаю на море. Совсем скоро я буду купаться в жарких лучах, в шипящей пене… Я буду бороться с волнами, танцевать до рассвета, есть на завтрак горячий шашлык… Я буду загорелой, почти что черной. Я буду летать, летать, летать!.. Но пока что я здесь. В последний вечер мы снова вместе. Мы пьем вино на старой скамейке в засохшем от жары дворике. Я, он, его сестра с другом. Зачем они здесь?

Мы пьем вино, вдыхаем аромат и, кажется, не закусываем. Постепенно темнеет. В глазах тоже. Иду домой на ватных ногах, изо всех сил изображаю, что вообще-то вино, мой любимый благородный напиток, я всегда пью вино именно в такой обстановке. Нет, не в красивом уютном помещении. Нет, не из блестящих и звонких бокалов. Нет, его обычно не дополняют манящие рыбные блюда и прочие закуски. Я вообще никогда не закусываю. Нет-нет-нет, меня всегда угощают именно так. И я иду ровно. Очень-очень ровно. И вовсе не хочу вцепиться тебе за руку и сказать: «Веди»!

Два часа сна, которые прерывает дикое понимание того, что нужно собирать вещи. Нужно тихо, очень тихо собирать вещи, чтобы не разбудить домашних. И будет море. Будет поезд и шум колес. Будут волны.

Но там, на моем любимом месте у пирса, где у меня принято смотреть в даль и думать, как невозможно быть вместе с одним идеальным мужчиной, я буду сидеть и думать о чем-то другом…

…Я привезла ему ракушку. Я привезла ему ракушку, а он уже без сигареты. Неужели и сегодня даже не обнимет? Неужели пять лет тоже большая разница, и он боится сломать мне жизнь также, как и боялись мои взрослые одинокие мужчины? Хватит!

Признаюсь. Взаимно. Падаю в развевающуюся на ветру рубашку. Счастье.