Я всегда любил вкусные запахи и придавал им слишком много значения.

Наверное, это пошло с детства — мама всегда очень вкусно пахла, ее духи были изысканными, простыми, сладкими, терпкими, разными. В каждой ситуации от нее пахло по особенному, и иногда по запаху я мог узнавать ее настроение. К слову, отец ее настроение не чувствовал, даже когда видел как она себя ведет и что говорит. Он был военным до мозга костей, и не терпел сантиментов и лишних эмоций. А мама была Женщиной.

Я однажды вырос, и понял, что когда знакомлюсь с девушкой, обращаю внимание на то, как она пахнет. И это иногда важнее, чем то, насколько тщательно накрашены ее глаза или подобрана одежда. Запах стал для меня неким индикатором — если он был красив, девушка в моих глазах сразу становилась еще привлекательнее.
Наверное, у меня был отличный нос. Я чувствовал малейшие оттенки запаха, и мог разложить по нотам весь букет — от первых нот до послевкусия, но… только если это были женские духи. С мужскими этот номер не прокатывал абсолютно. Увы.

Свои навыки и чутье мне применять было негде. То есть — все что я мог сделать — это подсказывать девушкам, особенно тем кто мне нравился, что им пойдет, чтобы они стали еще прекраснее. К сожалению, их очарования в моих глазах, после этого превращения, не прибавлялось. Они были мне как подруги, клиентки, заболевшие, которых я поддерживал, обслуживал и лечил. Мои подруги бегали ко мне за советами, что им купить и что в каких случаях на себя вылить. И я знаю, что за моей спиной они поговаривали о том, что у меня «не та» ориентация и прочее, но я им все равно нравлюсь. Вот ведь же.

На самом деле все было проще — идеальной девушки с идеальным запахом, хм…ну, да, идеальной, я пока не встретил.

Я регулярно ходил в магазины парфюмерии, чтобы отслеживать новинки, да и просто чтобы получать удовольствие от нахождения там, в облаке духов.

В тот день я тоже пошел в магазин просто так, без цели что-то там кому-нибудь купить. Зашел, долго бродил между полками, пока не наткнулся на милую девушку в красной футболке. Она держала в руках желтый прозрачный флакон, нюхала его, и щурила глаза.

Я принюхался. Раздавался запах цитрусовых, потом вступила ваниль, а потом мускус. Я присмотрелся к девушке. Она была невысокой, стройной и жгуче-рыжей. Ну, зачем же ей столько сладостей?

— Извините, — негромко сказал я, — но этот запах не ваш, он слишком мягкий и слабый. Вам нужен порыв, страсть и терпкость, имбирь, шафран, агар… Возьмите вот это.

Я протянул ей флакон с соседнего стенда. Девушка изумленно посмотрела на меня. Поставила на полку то, что она держала до сих пор, и раскрыла протянутый мной флакон. Вдохнула. Задержала дыхание. Посмотрела мне в глаза.

— Полагаете, это мое?

— Да, абсолютно точно, — ответил я, и еще раз присмотрелся к ней. Она начинала мне нравиться. Не смотря на то, что изначально держала в руках совсем не то, что ей нужно.

— Думаете, мне это пойдет? — Она еще раз вдохнула запах, и прыснула себе духи на запястье.

— Вы позволите? — я взял ее запястье, и приблизил к своему лицу. Запах духов и кожи переплелись, и это было волшебно.

— Это определенно ваше, и вы мне определенно нравитесь, — брякнул я не задумываясь и осекся. И даже, кажется, покраснел.

Но когда я поднял глаза, девушка, стоявшая напротив меня, улыбалась мне. Ее совершенно не смутила моя фраза, в глазах не было удивления, просто какая-то смешливая радость. Поэтому я набрался смелости, и сказал:

— А может мы с вами выпьем кофе, и я вам расскажу, почему вам идет именно этот запах?

— А давайте, — охотно согласилась она, — у меня как раз есть сейчас немного времени.
Она поставила флакон на стойку и взяла меня под руку.

Мы просидели в кафе до вечера. Так получилось, что я рассказал ей все, чего не говорил девушкам до этого момента — и про маму, и про мою страсть к запахам и вкусам. Она слушала меня, иногда удивленно морщила лоб, иногда смеялась, открыто и от души. С ней было очень легко и приятно. Но я не знал, нравлюсь ли я ей. Это меня напрягало, и заставляло шутить и разговаривать еще больше и еще громче.

— Когда мы с вами увидимся? — спросил я ее поздно вечером, проводив до ворот у высокого дома на набережной.

— Я должна ненадолго уехать, — она смутилась, — у меня на утром билеты на самолет. Но вы заходите в наш магазин, обязательно, мы с вами увидимся там. И даже да, точно, заходите. Как только я вернусь, вы меня там обязательно найдете!

Мы простились, и пару дней я думал о ней, я не знал когда она должна вернуться, и понимал, что идти на место нашей встречи пока бесполезно. На третий день я вновь появился в магазине.

Я бродил между стендами, когда ко мне подошла невысокая темноволосая барышня, и спросила, не тот ли я знакомый Марины, который разбирается в запахах? Видимо, это все же был я. Я кивнул, и меня пригласили пройти к директору магазина. Молодая строго одетая женщина улыбнулась мне, и сказала что столько слышала обо мне от моей новой подруги, что готова прямо сейчас предложить мне работу. Пока что консультантом в этом магазине, но в дальнейшем они собираются открывать новый большой магазин, а также интернет магазин парфюмерии, и там, возможно, мне предложат уже другую должность.
Если все получится.

Я согласился. Это было так внезапно, но так отвечало всем моим внутренним потребностям и склонностям, что я согласился с радостью.

Я работал там уже месяц, и каждый раз надеялся увидеть в заходившей в магазин клиентке свою Марину, но ее не было. Вместо этого приходили другие женщины, их было много, и казалось, что они все приходили за покупками именно ко мне. Мне нравилось делать их еще более красивыми, и я старался их порадовать. Марины же я так больше и не увидел.

Где-то спустя полгода, фирма где я теперь работал, отправила меня во Францию, на парфюмерную выставку. Нужно было найти новые ароматы для продаж в России, и посмотреть на технологии производства духов. В планах компании теперь было не только продавать парфюмерию, но и производить ее самим. И вот там, бродя между стойками, я вдруг увидел ее. Точнее, сначала я почувствовал запах, тот самый, что я показал ей тогда, в магазине. А потом появилась она. Марина.

Я был настолько счастлив, что сразу подошел к ней. И она тоже была рада, радость скопилась в ее глазах, и в уголках губ, и в каждом ее движении. И как тогда, давно, она опять взяла меня под руку, и мы отправились в кафе.

Там она мне все и рассказала.

И про то, что замужем, и про то, что фирма принадлежит ее мужу. И о том, что с мужем у нее все очень сложно, а после нашей с ней встречи стало еще сложнее, но слияние бизнесов, деньги, акции и прочая материальная мишура связывают ее по рукам и ногам. И о том, что я ей очень понравился, даже слишком очень, и она хотела сделать для меня хоть что-то. Поэтому и придумала, что я должен прийти на встречу с ней в магазин, где уже все знали, что я «тот самый мужчина, который так разбирается в духах».

Она рассказывала мне все это, сжимая в ладонях чашку кофе, смотря в окно, и ей было неловко и страшно мне все это говорить.

— Это была не подачка, пойми, я просто хотела, чтобы ты занимался тем, что тебе будет приносить радость. Ты понимаешь?..

— Понимаю… Но я все эти месяцы ждал тебя, и я скучал. И это не потому, что ты владелица фирмы, а потому что ты …это ты.

— Я знаю… — она обернулась ко мне и положила свою ладонь на мое запястье. — Поэтому, пожалуйста, чтобы не происходило, не бросай эту работу. Бергамот, имбирь, иланг-иланг…это твоя жизнь, и ты должен ради меня всем этим заниматься и дальше. Ты понял?

Она ушла, оставив после себя шлейф духов, а я еще долго сидел с остывающим кофе в фарфоровой чашке.

Я вернулся в Москву и продолжил работать в Марининой компании. Через какое-то время фирма открыла маленькое производство и большой магазин. В магазине я консультировал клиенток, которым нужно было подобрать что-то на выход и что-то для свидания, а на производстве занимался консультациями разработчиков новых запахов. Это стало моей работой, моей жизнью и способом самореализации.

А Марина… Больше я ее не встречал.

Я знаю, что Марина ушла от мужа, но где она сейчас — никто сказать не может.

В глубине души я все еще надеюсь, что однажды я услышу на улице запах имбиря и шафрана, пойду за ним и найду ее. Но пока этого не случилось.