Вот приходит ко мне как-то раз этот Борис. Пьяноооой , как Змий Эдамский! (Что? Змий-то? Да ясное дело, пьяной был! Кто ж супротив бога всемогущего на трезвую голову пойдет? Сожрал тухлянку какую, залил глазищща и пополз безобразия учинять. А то как же?)

Приходит да и говорит:
— Есть у меня до тебя, ведьма, дело агромадной важности. Хочу, говорит, Володимира-царя извести! Дай мне порошков да ядов, потому как мочи моей больше нет унижения да притеснения терпеть!
Я тут с испугу чуть в лягуху не превратилась!
— Чем же, говорю, царь Володимир так тебе досадил?
— Да житья от него, окаянного, нет! Жалования не платит, уважения не оказывает, последнюю копейку у меня украл да со своими боярами разделил! Сопьюсь я от такого горя-злосчастья или вот прямо сейчас в петлю полезу, если не поможешь!

Ну, я Бориса-богатыря со двора домой ночевать наладила, мол, утро вечера мудренее, а завтра — жди. Приду, помогу, чем смогу.

Ушел Борис. А я осерчала крепко! Нет, думаю, такого закону, чтоб над простым человеком изгаляться да до петли его доводить. Будь ты хоть сто раз царь!

Наутро повязала я платочек красненький да пошла к Борисову дому. Я, по скудоумию своему бабскому, так рассудила: стоит во дворе у Бориса Володимир-царь, с пищалью заряженной да штофом водки. И, только Борис за ворота соберется, так он не пущает и вина ему наливает, да побольше. Вот и пошла поговорить да припугнуть, если нужда будет.

Пришла. А во дворе у Бориса и нет никого! Только куры соседские бегают. Ну, думаю, подожду. Может, отошел царь Володимир по нужному делу и вернется сейчас. Долгонько так ждала. А не идет никто!

Что за насмешка, думаю. Зашла в Борисову избу, а он, Борис, тут как тут. За столом сидит да водку пьет. Даром, что утро!

— И где ж твой Володимир-царь?
— В Кремле, в палатах белокаменных. Где ж ему, злодею, быть ещё?
— А водку, стало быть, ты сам себе наливаешь?
— Как есть сам! У меня лакеев нету. Жалования на платят!
— А что за работа у тебя?
— Нету у меня работы!
— А что ж не наймешься?
— Хозяева-мироеды обкрадут!
— Так за что тебе жалование платить?
— Из уважения! Потому как я есть человек, образ и подобие божие.

Ну, плюнула я, да домой пошла. Тошно стало на этот образ и подобие глядеть!

******

И в другой раз пришел ко мне Борис-богатырь.

— Подари, говорит, мне, ведьма, свою метлу волшебную. Сяду я на нее и полечу в заморский город Патай. Буду там под пальмою сидеть, вино пить да радоваться. А тут и снег, и холод, и грубиянство, и проклятый Володимир-царь снова последнюю копейку украл.
— Не подарю, говорю, метлу. Самой нужна, избу мести. А на чей же счет ты там, в Патае этом, пировать собрался? Нешто там своих дармоедов мало, чтоб еще заморских привечать?
-Тюююю, много ты понимаешь, баба! Я там на царской дочке женюсь!
— На какой такой царской дочке?
— Да на любой. Лишь бы побогаче была да постарше. Такая точно не откажет. Вишь, какой я молодой да красивый?
И на физиономию свою пропитую указывает.

Я в кулак посмеялась, да и говорю:

— Метлу я тебе не дам, а вот как в заморский Патай попасть, расскажу. Пойди, говорю, поклонись богатому купцу и наймись к нему работником сроком на год. Жалования проси выдавать столько, чтоб на хлеб да соль хватало. А остальное пусть он в сундуке держит до поры. Вина же вели тебе вовсе не давать. Как год закончится, получишь ты своё жалование сполна — и лети перелетной птахой. И женись, коли охота. Дело хорошее!

Борис- богатырь от злости аж до потолка подпрыгнул! Виданное ли, говорит, дело, чтоб русский богатырь купчине толстопузому кланялся да год за жалование работал! Не бывать этому! Хлопнул дверью — и ушел.

*****
И в третий раз пришел ко мне Борис. И говорит:
— Ты, Людмила, баба из себя видная, хозяйственная, да и копеечка у тебя водится. Решил я на тебе жениться! Будешь мне щи варить да портки стирать. А я буду книжки читать ученые и мудрецом становиться. А то, что ты — ведьма поганая, так тут я готов толерантность проявить и снисхождение тебе сделать. Все работы хороши, лишь бы деньгу платили.

Ну, тут уж прогнала я Бориса-богатыря взашей. И с тех пор я ему наипервейший враг, хуже царя Володимира. Как увидит — так сразу плюется да на другую сторону улицы переходит.

*****

Но, сказать надо ради правды, что нашел Борис-богатырь свое счастье! Он же, кроме как царя ругать, ничего больше не умел.

Вот и подался он в юродивые. Где пасквиль какой про Володимира настрочить или подметное письмо состряпать — там Бориска завсегда первый! И спросу с него нет, с юродивого-то! Люди его жалеют. Кто копеечку даст, кто две — тем и живет.

А свергать царя и не думает. Нема дурных! Люди опричные и бока намять могут. Оно ему зачем?

И счастлив Борис, потому что обрел свое место в жизни и призвание. А это — штука важная. При любом царе пригодится!