Давно дело было, при царе Михайле. Людмилины родители тогда совсем еще молодые были. И надоело им родителями быть, захотели жизни порадоваться да под ручку в синематограф сходить, на последний сеанс «до шестнадцати».

Сказано-сделано. Собрали они Людмиле котомку в дорогу, погрузили в дилижанс и отправили в леса спасские, в лагерь пионерский.

Думаете, закручинилась красна девка и слезами залилась? Не тут-то было!

Людмила и сама рада-радешенька! А чего? Кормят вкусно, речка рядом, каждый вечер — танцы да игрища. Об чем тут горевать-то?

Вот приехала она. На речку сходила, котлет столовских налопалась, ламбаду (это танец такой был, шибко модный) сплясала. И чувствует, скучно становится! А какое у красной девки от скуки наипервейшее средство?

Верно угадала, девица! А ты, добрый молодец, не печалься, все равно ни в жисть не разгадаешь!

Самое верное средство — это найти себе суженого-зазнобушку. И искоса на него поглядывать. Да хвостом перед ним на танцах крутить. Ламбада для этого оченно подходящий танец! После покажу, как плясать надо.

Поглядела Людмила на добрых молодцев, какие тоже той порой в лесу обретались — и тьфу ты, боже мой! Один кривой, другой косой, у третьего рубаха грязная, четвертый Колючий, да в него уже прошлым годом влюблялась, не интересно! Совсем, было, расстроилась, но вдруг увидала!

Стоит он, подбоченясь, глазищами карими блестит, русый чуб поправляет да плечами широкими поводит. Не парень, а смерть девичья! И влюбилась в него Людмила со страшной силой. Хоть щас в замуж! Да и пора! Пятнадцать годков минуло, совсем невеста была уже!

И не ведала Людмила, что придет к ней через этого молодца беда лютая. А она пришла! Знаешь, какая? Слушай дальше, расскажу.

Не молодец это вовсе был. Даром, что глазами блестел да плечами поводил. Был это отрок неразумный, именем Алексей. Тринадцатый год токмо разменял, просто уродился такой скороспелый!

Людмила как узнала про это — так и села! Слыханое ли дело, с отроком любовь! Позору не оберешься. Девки на смех подымут. Скажут: «Хороша! Нашла себе жениха! Кораблики с таким по ручьям пускать да лампочки в тубзике кокать! Стыдоба!»

А что делать? Любовь-то уже вот она, не разлюбишь! И глаза, и чуб русый — те же самые остались!

Ох и маялась Людмила! Сама себя последними словами ругала! Всем же известно, что негоже бабе любить того, кто годами моложе. Непорядок это! От отцов так заведено. Стало быть, и нам соблюдать надо!

Думала-гадала, чего ж такого в этих метриках важного. Написано «такой-то, родился от таких-то, тогда-то». И ни единого словечка ни про глаза, ни про плечи, ни про нрав веселый! Бумажка казенная, ни подтереться ею, ни на стенку для красоты повесить. Думала-думала, да так и не придумала. И до сих пор понять не может. А сколько уж всего в жизни было! Ни разу эта бумажка не выручала. Хоть два раза там напиши, кто когда родился!

А знаешь, чем с отроком Алексеем дело кончилось?

Как-то на танцах вечерних подошел Алексей к Людмиле да и пригласил ламбаду плясать. И она пошла. И плясала. Девки, само собой, зубы поскалили да пошипели, сколько положено — и плюнули. Хотят — пусть пляшут. Их дело.

И стали Людмила с Алексеем жить душа в душу. Днем он по делам, в футбол играть да курить за котельной, она — по своим, а вечером — ламбаду плясать всем на зависть. И долго так жили. Недели три. Потом смена кончилась и они по домам поехали. Как муж один древний сказал, ничто не вечно под луной.

А насчет глупостей каких — так это ни-ни! Знать мы про все это не знали, да думать не думали. Другие времена были!